"Кенигсберг был окружен огромными фортами во внутренней цепи, и имел мощный внешний обвод автономных фортов, которые могли обороняться самостоятельно в течение длительного периода. Причем все форты были связаны между собой. Имелся и огромный ров, наполненный водой, а сверху фортов немцы насыпали несколько метров земли, в которую посадили деревья. На участке прорыва нашей дивизии артиллерия не смогла разбить немецкие укрепления, даже когда подвезли по железной дороге артиллерию большой мощности и морские орудия, ничего не получалось. Тогда командование построило небольшие плотики, на которые посадили саперов и автоматчиков, по три - четыре человека, пушки прямой наводкой бьют по амбразурам, а ночью плоты переплывают через ров, подрывают форты и делают проходы внутрь. Только тогда мы прорвали немецкую оборону. Наша дивизия входила в город через зоопарк, противник выпустил всех зверей, и полковые разведчики поймали обезьянку, отдали ее нам, мы пошили костюмчик, а саму обезьянку назвали Геббельсом. Она всем очень нравилась, пока какой-то подполковник у нас ее не утащил. В Кенигсберге были очень тяжелые бои, очень много раненых, много солдат и офицеров погибло там", - вспоминал о штурме Кенигсберга капитан медслужбы, командир санитарной роты 690-го стрелкового полка Яков Бершицкий.