Нюрнбергский процесс

Идея суда над теми, кто развязывает войны и совершает в ходе них военные преступления, не нова. Впервые подобный процесс состоялся по окончании Первой мировой войны. 23 мая 1921 года в Лейпциге начался суд над 45 гражданами Германии, обвиняемыми в совершении военных преступлений. Но в «Лейпцигском трибунале» рассматривались дела лишь исполнителей, поскольку имена германских генералов и адмиралов, отдававших приказы, за исполнение которых и отправились под суд их подчиненные, из списка вычеркнули.
С этой точки зрения Нюрнбергский процесс, проведенный Международным военным трибуналом с 20 ноября 1945 года по 1 октября 1946 года, стал беспрецедентным. Впервые на скамье подсудимых оказались первые лица целого государства, обвиняемые в совершении военных преступлений и геноциде (кстати, само это слово тоже впервые открыто прозвучало именно в Нюрнберге). Все это и дает право называть Нюрнбергский трибунал главным судом ХХ столетия, который поставил фактическую точку в истории Второй мировой войны и отправил на виселицу ее главных виновников.

Демонстрация против подписания Версальского мирного договора 1919

Самым логичным местом проведения процесса над нацистскими военными преступниками был бы Берлин, и именно на этом настаивал Советский Союз. Однако союзники, отношения с которыми к тому времени уже начали понемногу портиться, настояли на проведении процесса в американской зоне оккупации. Формальной причиной переноса стало наличие в Нюрнберге практически не пострадавшего за годы войны Дворца юстиции, соединенного подземным ходом с тюрьмой, в которой можно было содержать обвиняемых, а в Берлине таких возможностей не было. Еще одним аргументом стало то обстоятельство, что именно Нюрнберг был «городом партийных съездов» национал-социалистов, и проведение здесь процесса над ними приобретало символический характер. Тем не менее формальной штаб-квартирой Международного военного трибунала стал все-таки Берлин. Именно здесь 18 октября 1945 года в здании Контрольного совета союзников состоялось первое и единственное заседание трибунала, на котором его членам было передано обвинительное заключение по делу 24 подсудимых, подписанное 6 октября 1945 года прокурорами четырех союзных держав. А все остальные слушания и вынесение приговора прошли в Нюрнберге.

Сам Международный военный трибунал состоял из четверых членов и их заместителей, как предусматривал Устав, — по одному от каждой ведущей державы Антигитлеровской коалиции. Председателем трибунала на единственном заседании в Берлине был выбран англичанин Джеффри Лоуренс. Отдельным списком шли главные обвинители — тоже по одному от Великобритании, СССР, США и Франции. Их заместителей, как правило, было двое, хотя советская сторона сумела ввести в трибунал еще четверых помощников заместителя главного обвинителя. Подсудимых было 24 человека, из которых в зале присутствовали только 23: рейхсляйтер и начальник Партийной канцелярии НСДАП Мартин Борман предстал перед судом заочно, поскольку не было точных данных ни о его смерти, ни о месте, где он может находиться (его останки удалось обнаружить и идентифицировать только в 1972 году). Каждому из подсудимых полагался защитник, и в общей сложности их интересы представляли 27 адвокатов, которым помогали 54 ассистента и 67 секретарей.

Подсудимые

Главным обвинителем от Советского Союза стал действующий прокурор Украинской ССР генерал-лейтенант юстиции Роман Руденко — будущий Генеральный прокурор СССР. Его заместителем назначили полковника юстиции Юрия Покровского. В группе главного обвинителя от СССР работали и четверо помощников, в том числе государственный советник юстиции III класса Николай Зоря (загадочным образом погибший во время процесса), государственный советник юстиции II класса Марк Рогинский, юрист, будущий председатель Верховного суда СССР Лев Смирнов и государственный советник юстиции II класса, уже знаменитый к тому времени писатель Лев Шейнин. Членом трибунала от СССР стал заместитель председателя Верховного Суда Советского Союза генерал-майор юстиции Иона Никитченко, которому было предоставлено право открыть первое заседание Нюрнбергского трибунала, а его помощником — полковник юстиции Александр Волчков.

Роман Руденко

Международный военный трибунал в Нюрнберге работал 11 месяцев – с 20 ноября 1945 года по 29 октября 1946 года. 30 сентября того же года трибунал начал оглашение приговора, которое и завершилось 1 октября. За неполный год успели пройти 403 открытых заседания трибунала и 216 судебных слушаний, на которых выступили 240 свидетелей, оглашено около 300 000 письменных показаний. Все прозвучавшее и состоявшееся в ходе работы трибунала было зафиксировано в протоколе, и его общий объем составил 16000 страниц.

Многие юристы ,во время суда говорили, что "это суд победителей над побеждёнными. Они виноваты в том, что проиграли". Под военными преступлениями, в тот период можно было понимать и бомбардировку Дрездена , проходившую в период с 13 - 15 февраля 1945 и унесшую 25.000 жизней немцев...

Все обвинения в отношении нацистских преступников, представших перед Нюрнбергским трибуналом, относились к одному из четырех разделов. Первый был связан с планами нацистской партии и ведением агрессивных войн, второй касался преступлений против мира с формулировкой об участии подсудимых в «планировании, подготовке, развязывании и ведении агрессивных войн, которые также являлись войнами в нарушение международных договоров, соглашений и обязательств». Второй раздел именовался «Военные преступления» и включал в себя все преступления, совершенные в нарушение военных законов и обычаев в ходе Второй мировой войны. Третий — «Преступления против человечности» — касался деяний нацистов в отношении собственного народа и всех тех, кто согласно нацистской идеологии относился к «недочеловекам».

Во время Холокоста, который происходил в период с 1941 по 1945 год, было уничтожено около 6 миллионов евреев. Общее количество жертв Холокоста и связанных с ним преследований оценивается в 11-12 миллионов человек. Эти цифры могут варьироваться в зависимости от источников и методов подсчета.

Дневники, в которых запечатлены мысли и переживания людей, стали важными документами, отражающими трагические события истории. Среди них особенно выделяются дневники Анны Франк и Тани Савичевой. Хотя эти две судьбы происходят из разных контекстов и культур, обе они равно пострадали от войны. Их записи не только стали индивидуальными хрониками ужасов, но и оказали значительное влияние на Нюрнбергский процесс, став символами, подчеркивающими масштабы преступлений против человечности...

Этот дневник стал одним из самых известных свидетельств Холокоста, и его публикация после войны привлекла внимание миллионов читателей. Анна Франк стала символом жертв нацизма, и её история способствовала привлечению общественного внимания к масштабам и последствиям Холокоста.

Когда в Германии к власти пришли фашисты, маленькой еврейской девочке по имени Анна было всего четыре года. Первое время жизнь семьи Франк, где она была вторым ребенком, протекала в спокойном русле - добрые соседи, мир и спокойствие вокруг. Но со временем, тучи над евреями в Германии стали сгущаться. Это понимал и глава семейства - Отто Франк, который оперативно собрал всех и эмигрировал в Амстердам. Там ему повезло сразу устроиться на хорошую должность в компанию, под названием "Опекта".
Жизнь снова наладилась, никаких гонений и притеснений в отношении евреев не было. Но, внезапно случилось то, чего вроде и ожидали, но не настолько скоро - 10 мая 1940 года фашисты вторглись в Голландию, а уже спустя четыре дня командование объявило о полной капитуляции. Как ни старалась семья Франк эмигрировать теперь уже в Америку, документы им не выдавали, а границы и вовсе позже закрыли. Эвакуироваться уже не было никакой возможности и оставалось только искать выход внутри страны. Именно в этот период Анна Франк и начала вести свой дневник. Дневник, о котором позже скажут: "За шесть миллионов евреев говорит один голос - не мудреца или поэта, а обыкновенной девочки. Дневник, который позже превратился в обвинительный документ".

Слева сверху: Отто Франк - отец, справа сверху: Эдит Франк - мать, и с лева на право: Марго Франк и Анна Франк.

Сам дневник Анна получила в качестве подарка от своего отца Отто на свой 13-й день рождения, 12 июня 1942 года, и в тот же день сделала там свою первую запись. Хотя сам дневник представлял собой маленький альбом для автографов, Анна решила использовать его именно в качестве дневника.

Семья Франк довольно успешно скрывалась в своем убежище месяц за месяцем. Так прошел весь 1942-й год, а затем и 1943-й. Немцы уже терпели поражения по многим фронтам. Наша армия гнала их обратно в Берлин. В Голландии стали ходить слухи о том, что скоро высадятся союзники.

Весной 1944 года, за полгода до ссылки в концлагерь, Анна услышала по радио обращение министра образования Нидерландов. Он призывал людей сохранять любые документы, в том числе и дневники, которые могут стать свидетельством страданий людей в годы немецкой оккупации. Это подтолкнуло Анну к редактированию своих записей, чтобы из дневника получилась полноценная история.

В августе 1944 года произошло то, чего боялись больше всего - в ту самую серую дверь, которая была замаскирована под шкаф с документами, постучались. Оказалось, что один из сотрудников "Опекта" все же решил рассказать местному гестапо о том, что там скрываются евреи. Все, кто там находился, а также половина сотрудников компании, были арестованы.

Спустя четыре дня нахождения в тюрьме местного гестапо, вся эта группа людей была направлена в концлагерь Вестерборк и определена на участок самых тяжелых физических работ. Спустя месяц, всех отправили в концлагерь Освенцим. Для справки, это был последний эшелон, увозивший евреев в Освенцим.

Из-за переселения в несколько раз концлагеря Берген-Бельзен, там вспыхнула эпидемия. После февраля 1945 года любые упоминания об Анне Франк с сестрой исчезают. Из всех обитателей секретного чердака, выжил только Отто Франк, которого оставили в Освенциме. Спустя время, ему был передан дневник его дочери, найденный одним из коллег. Шеф местного гестапо не понес никакого наказания, так как его вину посчитали недоказанной на основе дневника девочки. Всю жизнь он трудился шефом полиции. Отто Франк остаток жизни посвятил публикациям дневника своей дочери. На фото ниже - он на территории того самого чердака, где они прятались всей семьей...

Дневник Тани Савичевой, девочки из Ленинграда, содержит записи о страданиях её семьи во время блокады города. Её дневник стал важным свидетельством блокады и геноцида.

Когда гитлеровцы взяли Ленинград в окружение, в обороне города участвовала вся семья Савичевых. Нина рыла окопы, Женя сдавала кровь для раненых, маленькая Таня разбирала мусор на городских чердаках, находила там бутылки для зажигательных смесей, мама шила форму для солдат, а Лека вместе с дядей Лешей и дядей Васей отправились в военкомат, записываться добровольцами в армию. Но им отказали. Леониду — из-за слабого зрения, Василию и Алексею — по возрасту. Михаил тайно ушел в партизанский отряд, и в семье его считали погибшим..

28 декабря 1941 года Женя умерла на руках сестры Нины от болезни. Таня в тот день взяла записную книжку и цветным карандашом написала под литерой «Ж»: «Женя умерла 28 дек в 12.00 час утра 1941 г.» Такова ее первая запись.
Через пару недель в дневнике Тани Савичевой было начертано «Б»: «Бабушка умерла 25 янв. 3 ч. дня 1942 г.». Это было самое черное время блокады — первая зима. Город погибал от голода и обстрелов.
В марте, в заводском стационаре, на больничной койке, от тяжелого истощения умер Леонид. «Л»: «Лека умер 17 марта в 5 час.утр 1942 г.».
Вскоре скончался и дядя Василий, не выдержавший голода и нервных перегрузок. Уже немолодой человек — ему было 56 — он продержался до 13 апреля 1942 года. Таня так и написала: «Дядя Вася умер в 13 апр 2 ч ночь 1942 г».
У дяди Леши от дистрофии отказали ноги. Несколько недель он угасал. Приходил врач, но только грустно разводил руками: «Нечем помочь»...
«Дядя Леша 10 мая в 4 ч дня 1942 г.».
Мама, Марья Игнатьевна, работала на производстве военного обмундирования. Старалась поддержать дочерей, особенно младшую... Но в мае сердце не выдержало. Соседи завернули в одеяло и на шаткой тележке отвезли тело Марии Игнатьевны в ангар возле реки Смоленки. Там складировали трупы со всего Васильевского острова.
: «Мама 13 мая в 7.30 час. утра 1942 г.».

В тот же вечер в книжке появились три последние записи: «Савичевы умерли», «Умерли все», «Осталась одна Таня». Это были её последние строки...

Таня сумела выбраться из Ленинграда, в июле 1942 года , её, вместе с ещё 125 детьми, по Ладоге эвакуировали. Все дети выжили и пережили блокаду, судьба Тани сложилась мрачнее. Девочка не могла ни двигаться, ни принимать пищу и быстро теряла зрение. 1 июля 1944 года Тани Савичевой не стало....Она умерла от истощения...
Из семьи Савичевых в живых остались только брат Миша, который вернулся с войны после тяжелого ранения и сестра Нина, которую в спешке эвакуировали из Ленинграда. Она не успела подать весточку родным и близким. Все считали, что она погибла при артиллерийском обстреле.
Нина вернулась в родной дом на Васильевском — и нашла дневник Тани с девятью страшными записями. Она передала их ученому секретарю Эрмитажа Льву Ракову. Иногда можно услышать, что записи Тани зачитывали на Нюренбергском процессе. Вряд ли это так. У наших обвинителей было немало фактов о бесчеловечной политике нацистов по отношению к осажденному Ленинграду, который стремились погубить, стереть с лица земли без штурма, с помощью «царя-голода». Нацисты сознательно воевали с мирными людьми, пытались организовать тотальное уничтожение ленинградцев...

Таня Савичева прожила 14 лет, из них последние 2 года была инвалидом и сиротой, маленькая мученица блокады. Но прошли годы — и вся страна, весь мир знает ее имя. В народной памяти Таня не останется одинокой.

Из 24 подсудимых 1 октября 1946 года двенадцать человек, в том числе заочно Мартин Борман, были приговорены к смертной казни через повешение. Многие осужденные ходатайствовали о замене ее на расстрел, но им в этом было отказано. Три человека получили пожизненное заключение, два человека были приговорены к 20 годам тюрьмы, один — к 15 годам и один — к 10 годам. Еще троих подсудимых в конечном счете оправдали, хоть представители Советского Союза и пытались опротестовать это решение трибунала. Глава Германского трудового фронта Роберт Лей не дожил до приговора: он покончил с собой меньше чем за месяц до начала процесса. А промышленник Густав Крупп был признан неизлечимо больным, в связи с чем его дело было приостановлено, а затем и прекращено из-за смерти обвиняемого. Кроме того, СС, СД и гестапо, а также руководящий состав НСДАП были признаны виновными в преступной деятельности, а вот кабинет министров и военное командование Германии — нет (что тоже вызвало протест со стороны СССР).

Казнь приговоренных поставила точку в работе Нюрнбергского трибунала, но не в судебных делах против других нацистских преступников. В течение следующих трех лет Нюрнбергский военный трибунал, созданный военным командованием США (в нем участвовали только американские судьи и прокуроры), провел еще 12 процессов против нацистских врачей, членов айнзатцгрупп — подразделений, отвечавших за уничтожение евреев и всех противников нацистского режима на оккупированных территориях, германских промышленников и членов военного командования и так далее. В итоге этих слушаний 24 человека были приговорены к смертной казни, 118 — к тюремному заключению, а 35 подсудимых — оправданы.

Офицеры СС Й. Менгеле, Р. Хёсс, Й. Крамер и А. Туманн на отдыхе в Солахутте под Освенцимом

При этом государственные служащие по обе стороны Атлантики десятилетиями успешно саботировали многие попытки поиска бывших нацистских преступников. Иногда для этого было достаточно просто переставить цифры. К примеру, вместо 1974 года указать 1947 год, и вот уже Густав Вагнер может и дальше оставаться на территории Бразилии. Описки переводчика, который переводил на португальский язык текст запроса о его выдаче ФРГ, оказалось достаточно, чтобы Верховный суд Бразилии воспользовался ничтожным предлогом для отказа в экстрадиции бывшему обершарфюреру СС, которого обвиняли в соучастии в убийстве 152 тысяч евреев в концлагере Собибор.

Такая же история и с Йозефом Менгеле, печально прославившемся враче из Освенцима, который сумел извлечь выгоду из проволочек и недочетов в работе французских сотрудников Интерпола, которые и не думали объявлять его в международный розыск. А в деле штандартенфюрера СС Вальтера Рауффа, который изобрел автомобиль-«душегубку», «отличился» уже сотрудник германского МИД, который 14 месяцев саботировал отправку запроса федерального правительства к Чили с требованием выдачи преступника.

Й. Менгеле - "Доктор Смерть"

Некоторые гитлеровские палачи смогли ускользнуть от послевоенного правосудия. «Палач Собибора» Густав Вагнер умер в Сан-Пауло, доктор Йозеф Менгеле в бразильском Бадене, а Вальтер Рауфф скончался в результате инфаркта в Чили. Из многих сотен военных преступников и отъявленных нацистских функционеров, которые сбежали после капитуляции Германии в Южную Америку, к ответственности была привлечена буквально горстка. О том, как нацистским преступникам удавалось столько времени оставаться безнаказанными при очевидной их вине, исследователи ломают голову и по сей день.

Адольф Эйхман - архитектор Холокоста. На первом фото, на суде в 1961 году.

Израильский <<Моссад» устроил захват Эйхмана в Буэнос-Айресе. После исчезновения Эйхмана около трёхсот нацистов из немецкой общины в течение недели обшаривали Буэнос-Айрес в его поисках, а их агентура пыталась контролировать вокзалы, морские порты и аэродромы. Тем не менее, им так и не удалось ничего обнаружить. Ни аргентинская полиция, ни родственники Эйхмана не смогли установить его местонахождение. 15 декабря 1961 Эйхмана приговорили к смертной казни.

 С 30 июля по 1 августа 1946 года проводилось судебное следствие над «власовцами»

А. Власов (слева на переднем ряду) и его пособники

Подсудимым были предъявлены обвинения по следующим пунктам:

1. Совершение террористических актов, направленных против представителей советской власти или деятелей революционных и рабочих партий, крестьянских организаций, и участие в выполнении террористических актов, хотя бы и лицами, не принадлежащими к контрреволюционным организациям (ст. 58-8 УК РСФСР)
2. Разрушение или повреждение с контрреволюционной целью взрывом, поджогом или другими целями железной дороги или иных путей сообщений, связи, водопровода, общественных складов и иных сооружений, или государственного и общественного имущества (ст. 58-9 УК РСФСР)
3. Антисоветская агитация и пропаганда (ст. 58-10 ч. 2 УК РСФСР)
4. Всякого рода организационная деятельность, направленная к подготовке или совершению предусмотренных в настоящей главе преступлений, а равно участие в организации, образованной для подготовки или совершения одного из преступлений, предусмотренных настоящей главой (ст. 58-11 УК РСФСР)
5. Измена Родине со стороны военного персонала (ст. 58-1б УК РСФСР)

На суде Власов высказал свою позицию так:

Борьба с партизанами — это единственное, в чём власовцев можно серьёзно обвинить. Беда в том, что те, кто это делает, не очень хотят полностью изучить суть вопроса.

В 1943 году в СС было принято решение создать новое диверсионное подразделение вместо 1-й русской национальной бригады СС «Дружина». «Дружина» была собрана в 1941 году из военнопленных и предназначалась для борьбы с партизанами. Но её история закончилась тем, что почти в полном составе она ушла именно к тем самым партизанам. Из тех, кто не сбежал, начали формировать новое соединение, которое было решено передать в состав РОА. Оно даже получило в РОА название Гвардейская бригада РОА, но так и не было образовано. Создали лишь хозяйственные подразделения и начали укомплектовывать один батальон. Вот этот самый батальон в процессе формирования, как следует из документов, три раза и привлекался к противопартизанским операциям.

Например, поступало сообщение, что в какой-то деревне появились партизаны. Туда отправляли вышеуказанный батальон. Когда он добирался до деревни, то, разумеется, никого не находил. Многие исследователи даже считают, что бойцы специально не очень-то спешили и не очень-то искали. После чего власовцы (хотя их и не совсем правильно так называть) отправлялись обратно. С местным населением у них никаких эксцессов не было, что легко объясняется: личный состав набирали их военнопленных. В 1943 году негодяев, добровольно готовых служить фашистам, находилось уже крайне мало. Соглашались на это в основном только люди, не выдерживающие ужасов концлагерей, сломленные издевательствами. Это, конечно, их не оправдывает, но и понять их тоже можно.

Многие солдаты, пленённые в 41-м погибли ещё в начале войны, из-за бесчеловечных условий содержания. Для многих это был единственный шанс на спасение

Поэтому легко поверить в отношение членов батальона к местному населению, ведь они сами в большинстве своем были жителями таких же деревень. И их нежелание воевать с партизанами тоже естественно — последние интересовали многих лишь в том смысле, чтобы примкнуть к ним. Бегство к партизанам целыми подразделениями, составленными из военнопленных, не было редкостью

Еврейский партизанский отряд братьев Бельских

Из большого количества советских граждан, предавших свою Родину и перекинувшихся на сторону Германии, власовцы и по количеству, и по продолжительности своей деятельности - точно не первые.

С самого начала Великой Отечественной войны и вермахт, и СС набирали из числа военнопленных тех, кто готов выполнять диверсионную или же какую-нибудь вспомогательную работу. Ещё раньше началось формирование подразделений из русских эмигрантов.

15-Й казачий корпус СС

Существовала также Русская народная освободительная армия (РОНА), «Русская дружина», полк «Варяг», Русская национальная армия, целый корпус из казаков. И это, не считая прибалтов, бандеровцев, тюркский, грузинский, армянский, кавказский, крымский и прочие «восточные легионы». И не говоря про хиви, служивших на вспомогательных должностях в армии, различных полицаев и просто нигде не отмеченных в официальных документах «добровольцев» самых разных национальностей.

Тех же белорусов, в общей сложности, числилось свыше 20 тыс. человек, но реально лишь немногие части были использованы в операциях против партизан.

Нюрнбергский процесс, а так же все те малые процессы происходившие на протяжении следующих десятилетий стали основой для последующих международных трибуналов, в том числе судебных разбирателей по преступлениям в Югославии и Руанде, а также повлиял на формирование норм международного права.

Белград после бомбардировки 1999

Нюрнбергский процесс оказал значительное влияние на развитие международного права и прав человека. Он стал символом борьбы с безнаказанностью за военные преступления и положил начало созданию современных международных институтов, таких как Международный уголовный суд.